О, сказкой ставшая, поблекнувшая быль!
О, крылья бабочки, с которых стерлась пыль!..
Такие лирические откровения, впрочем редкие у Бальмонта и чаще вытесняемые искусственностью красивых самовнушений и самообманов, тоже показывают, что изысканность не является для него прирожденной и что если он долго искал себя в разных далях, то найти себя может только на родине, там, где он увидел, что "есть в русской природе усталая нежность, безмолвная боль затаенной печали". Но и скитания его, внешние и внутренние, в общем строе его духа были если не всегда естественны и необходимы, то все-таки законны, потому что завершающая оседлость должна преодолевать инстинкты скитальчества. Недаром его поэзии так присуща идея извивов и изменчивости. Многоликое, подвижное, текучее; гераклитовское "все течет"; странничество облаков, которые, быть может, только где-нибудь "в окрестностях Одессы", над "пустыней выжженных песков" проходят "скучною толпою", скучающие, слоняющиеся бродяги вселенной, а вообще носятся по миру, неутомимые, неутолимые в своем любопытстве: все это родственно пленяет Бальмонта переливами изменений, и для него не одни "слова - хамелеоны", но и вся жизнь хороша только в радужной пляске солнечных пылинок, в игре разнообразных мгновений, в вечной смене внутренних и внешних эфемер.
Однако его легкости и ветреной подвижности мешает нередко и то, что он их слишком сознает, что он вообще не чужд интеллектуализму и не размышляет только над стихом; как бремя падает на его поэзию элемент философического рассуждения или рассудочности. Ветер Бальмонта в своих эфирных складках прячет какую-то тяжесть. Отсюда - нескладное соединение образности и отвлеченности, все эти бесчисленные слова на "ость" - всякие "пирности, тайности, жемчужности, пятикратности, взрывности, звездности" и даже - "звездомлечности"... Отсюда - пятна прозы: например, частое слово раз в смысле если, коль скоро, или "замкнуться, как в тюрьму, в одну идею", или "оделись формою иною", или "краткое мгновение может дать нам... целый небосклон", или "он уснул между гор величавых, поражающих правильной формой своей". Отсюда, как в стихотворении "Ребенок", проникновенные и сердечные строки, простой вопль отцовской жалобы и недоумения:
Но я не в силах видеть муки
Ребенка с гаснущим лицом,
Глядеть, как он сжимает руки
Пред наступающим концом...
.........................................
Глядеть, как бьется без исхода