По тропинке лесной незаметной
Путь обычный во мраке сыщу.
Дорожа соловьиным покоем,
Я ночного певца не спугну,
И устами, спаленными зноем,
К освежительной влаге прильну.
Это верно: он дорожит соловьиным покоем и не спугнет в природе ни одного соловьиного звука (Фет их прибавил), - так он тих и чуток в своих прикосновениях, наш бережный поэт, так полна его душа "молитвою и сладкой тишиной". Он часто говорит о тишине мира, - должно быть тихо, чтобы можно было расслышать все то неуловимое, что слышит Фет: все эти вздохи и шорохи, шепоты и запахи. Звуки он воспринимает на лоне тишины, сквозь них внимает ей, - это для него очень характерно: "звуки тишины ночной не прерывают".
Великий слушающий, все тайны мира подслушавший, и даже "трав неясный запах", он, конечный, мог осуществить это, хотя природа бесконечна:
Дышит земля всем своим ароматом,
Небу - разверстая - только вздыхает.