Отягощала прядь душистая волос
Головку дивную узлом тяжелых кос, -
такой увидел он в юности свою музу, и с тех пор женская голова с узлом тяжелых кос все манила и манила его глаза, его уста. Женщина "очаровательна очами", могуча "пышными кудрями", у нее "кудрей руно златое", он славит россыпь золотую ее божественной косы, его туманит "горячее золото" локонов, которое жжет плечи вакханке, и эти женские волосы, эта золотая власть мировой Береники, однажды навсегда опьянили его. И так долго смотрел он в лицо женщине, что наконец только оно одно и показалось ему существующим на свете:
Только в мире и есть этот чистый,
Влево бегущий пробор.
И часты упоминания об этом проборе, к душистой чистоте которого сводится все миросозерцание, весь мир. Чаровница-женщина, заворожившая вселенную, волшебством наполняет мгновение, и в тишине майского вечера, благодаря перестановке теней ("тени без конца"), действительность незаметно перестраивается в сказку и мир становится иным. Многое совершается, многое изменяется на земле и в небесах, покуда "мы одни", покуда из сада в стекла окон светит месяц. Все, что в лунную ночь рождается от луны, от соловья, от цветов, - все это объемлет влюбленную душу, и сладки уста красоты в тихую звездную ночь, - но
Миг еще - и нет волшебной сказки,
И душа опять полна возможным.
Но и миг - это много. В его мимолетное теченье возникает, успевает возникнуть связь между отдельным сердцем и всей вселенной - надо только любить. Кто влюблен, тот космичен. И самое поразительное, самое глубокое здесь именно то, что в мгновенье влюбленности индивидуализирующая сила любви неразрывно сливается с чувством вселенности, с ощущением всеединства. Возникает переход от грандиозного общего к этой частной искорке данного, зажегшегося сердца.
Какое счастие: и ночь, и мы одни!