Полна тобою до краев.
Полна тобою и Тобою...
Цитаты - осколки. Надо прочесть стихотворения Шагинян в их цельности, для того чтобы воспринять их красоту, их яркость, их образность. Можно было бы указать в них кое-какие изъяны, но делать этого не хочется, потому что они несущественны. А существенно то, что ее восточные пьесы напоминают цветы в саду сераля; ее стихотворения - розы, ее стихи - лепестки.
Но в ее сборнике, где обнаружено столько понимания пленительной женственности, где столько неподдельного ориентализма, есть и другое - есть философия. В нескольких словах наметим несколько мыслей ее.
Душа - Божья чаша. И сквозь жизнь надо пронести ее так, чтобы не пролить ни капли из ее драгоценного вина. "Час не повторяется", и оттого в каждом часе необходимо отпечатлеть себя всего, необходимо до конца запечатлеть себя в своем. Не растратить своих сокровищ, не потерять напрасно ни одного дыхания своей души. Живи так, чтобы в "священной череде" дней и годов ни один не оказался лишним.
Умей забыть, что день - стрелы короче.
И, как и он, зайди на лоне ночи,
Не погасив огней сторожевых.
Как ни короток твой день, как ни коротка твоя жизнь, пусть они продолжают гореть в вечности сторожевыми огнями и после того, как твои собственные зрачки погаснут и ты погрузишься в мировую ночь. Оставь после себя слепительные следы. Но - и здесь, кажется, центр в мировоззрении Мариэтты Шагинян - есть сомнения и трудность в том, какой сделать выбор в жизни: идти ли по ее общей, по ее большой дороге или блюсти свою отдельную линию, свою частную тропинку. Иными словами, к чему склониться - к сходствам или к различиям? Пантеизм или индивидуализм? Согласиться ли благодарно на то, чтобы бессмертное, всеединое небо "утопило" меня "в своей лучезарности", "поглотило своей синевой" (это - из другого сборника нашей поэтессы, "Первые встречи"), чтобы я был только частицей единой космической души и ослепил, заглушил в себе прихотливые желания своего личного сердца, чтобы я принял себя и других лишь за "геометрические схемы задачи, заданной Творцом"? Или же, наоборот, всей своей отдельной душой, носительницей моего собственного имени, помнить и настаивать, что Бог - это "Создатель всех различий", что не зря дал он, "мудрейший Судия из судей", "имена и зверю, и цветенью", что, при Его благосклонности, я могу и смею в мировой толпе, во вселенской массе никогда не терять из виду "лик любимый меж чужих обличий"? Одни и те же ли существуют Божьи чертежи и планы для всех земных странствий, единая общая карта, и мы все "одни пространства мерим, одни минуем рубежи", и одна душа повторяет другую душу, и "однообразен узор судеб"? Или же, подобно тому как "в хлебном поле колос не похож на ближайший колос тонкий", так и я могу и должен отдаться своей избирательной любви, выделить из общей населенности мира себя и свое любимое существо, остановить предназначенный мне "бег времен" на личности одного человека? Законны ли в мире отдельные карьеры и субъективные любви?
Я Божьего завета не нарушу,