Сторожит себе дорожку,
Всю поросшую травой.
У Плещеева не было поэтического дома, и, странник, он шел на огонек - между прочим, и на огонек чужой поэзии. Он много и хорошо переводил, стучался к разным певцам, соседям по духу, и, претворяя, черпал у них те звуки и темы, на которые ему недоставало собственной мощи и творчества. Он не был самостоятелен и силен, и даже молодым его трудно представить себе. Рано ему послышался "говор зеленых ветвей" над отцовскою могилой:
Устал ты и ищешь покоя!
Усни здесь - и мы над могилой твоей
Раскинемся тенью густою...
Когда он был "годами еще не стар", ему была уже "мила пора заката":
Какой-то кроткой тишиной
В тот миг душа моя объята.
Эта кроткая тишина и сердечность разлита во всей его поэзии. И так случайны кажутся на его негромкой и задушевной лире отдельные порывы энергии или мотивы сатирического отношения к действительности.