Ни огородного шеста
Над гробом узника тюрьмы,
Жильца ничтожества и тьмы.
И даже обращаясь к дыму своей трубки (в стихотворении "Табак"), он так безнадежно взывает:
Курись же, вейся, вылетай,
Дым сладостный, приятный,
И, если можно, исчезай,
И жизнь с ним невозвратно!
Он воображал себя живым погребальным факелом, который горит в безмолвии ночном, - страшная мысль о человеке, как о собственном факеле, мысль о жизни, как о самопохоронах! "Прости, природа!" - говорит преступник перед казнью, и этим Полежаев намечает и собственное сиротство в мироздании, мучительную оторванность от живого, и тот ужас казни, который отделяет ее от смерти естественной: казнь идет против стихии, кощунственно ее нарушает и с безбожной преднамеренностью насилует природу.
И вот