А сердце в эту ночь, как няня, к детской ласке
Неравнодушное, раздуло огонек
И на ушко тебе рассказывает сказки
О том, как жил да был на свете дурачок.
Эта консервативность чувства не исключает у Полонского редких, правда, вспышек страсти и упоения; "минутный жар" не чужд ему. Он хорошо знает, что такое "огонь лица и холод плеч" и темные очи, взглядом своим зарождающие тысячу змей. Он поет эти лесные, стихийные свадьбы, "где их венчала темнота вокруг ракитова куста":
И мигом он понял, что это
Была не мужская рука:
У ней были нежные пальцы,
Она была стройно легка.
Знаменитое "Пришли и стали тени ночи" дышит всею негой чувственной, но все же осердеченной ласки, а многие стихотворения - о лунном свете, который он часто ловит на руках любимой женщины, о крымской ночи, о казачке - задевают самые трепетные струны беззаветного, молодого увлечения, волнуют "сердца жаркие мечты". И есть у него даже сосредоточенно-страстные слова о "жарком поцелуе", который он отдает женщине, любя в ней не ее, а ту, перед кем он таил свои страсти, и ту, которая его обожгла без огня, и ту, чья любовь ему была бы щитом, да убитая спит под могильным крестом: