Трава пахучая, мягкая, сверху теплая, — и это так приятно. Трава пахучая, мягкая, и снизу, у корня, влажная и прохладная, — и это так приятно. Так приятно прятать в траву лицо, так весело разводить по ней руками, так шумно бурлят фонтаны брызг сзади, у ног…
— Луиза, вот они какие брызги, — кричит Ирма.
И даже испуг умер теперь, и только радость свободная слышится в голосе девочки.
— Ты видишь, какие великолепные брызги!
— Да, да, я вижу! Ух, какие!..
— Брызгай тоже, Луиза, брызгай крепко.
— Я крепко!
— Так, как, хорошо… Ах, как хорошо!
— Ах, как хорошо!
Озаренные солнцем, озаренные радостью, облитые нежными отсветами неба и яркой травы, девочки плавают, кружатся, бегают… Нет никого! Взрослые — в деревне, или в поле, дети, если-бы и прибежали сюда, сейчас и отстранились бы от Ирмы и Луизы. Нет никого!