— Хи-хи-хи…
Жюль снова поднимает над собой бутылку, всю окровавленную, и опять бьет по черепу сестру.
— Хи-хи-хи…
В руках остается только горлышко.
Куски стекла рассыпались по лицу Ирмы, по плечам, упали на пол. Донышко бутылки скатилось с груди, несколько раз качнулось с боку на бок, и остановилось острыми осколками кверху. Точно окровавленные зубы волка, сейчас только терзавшего овцу…
И кровь бежит, огибает круглое донышко, и бежит дальше…
Белый живот Ирмы вздрагивает. Но девочка уже не захлебывается. Только вздрагивает.
Жюль лезет обратно в постель и торопливо накрывается.
— Вот тепло! Очень тепло! — шепчет он. — А это что? Лакрица?.. Ишь ты какая лакрица… Ирме и лакрицу дали…
Жюль всовывает в рот лакрицу, все мокрую и теплую от смертоносной слюны Ирмы.