Леа. Ничего не выйдет, Дора не согласится.
Коган. Не согласится?!.
Слепая (язвительно). Воздух и у нас есть, не только в Карлсбаде…
Леа. Никогда не согласится. Сколько бы мы ни советовали.
Коган. А если мы будем умолять?.. (Теряясь, близкий к отчаянию.) А если пригрозим?.. А если… я плакать буду перед ними?..
Слепая. Видали они слезы и другие.
Меер (с сожалением, вздохнув). А был бы хороший план.
Леа. Ничего не поможет.
Коган. Но ведь… Но ведь они должны же нас понять… Ну у них идеи — революции, пролетариат, восстание… Пусть, все это пусть!.. Они таки правы, они тысячу раз правы!.. Но ведь и мы же что-нибудь значим… Мы ведь тоже люди, мы ведь родители. Ведь жить невозможно!.. Каждый день ждешь несчастья, каждый час ждешь удара. День, два можно это вынести, но месяцы!.. Мы же не можем спокойно смотреть, как детей наших вешают… Они должны же это понять, должны же иметь к нам сострадание!..
Леа. Мы должны иметь сострадание к ним, господин Коган.