Молчание.
Вот был человек!.. Как надоедали ему, как приставали, чтобы подписал прошение о помиловании — не подписал!.. Взял у палача петлю и сам на себя надел… А речь его!.. (Гордо, величественно, протянув вперед руку.) «Просьбы о помиловании не подпишу… Пойду на смерть с убеждением, что выполнил все, что приказывает мне долг, во славу рабочего люда и революции. И если бы после казни я мог встать, я удвоил бы усилия в борьбе…». Ах!..
Нейман. Когда здесь прощался с нами, он был странный… Но я не подозревал, что он на такое дело идет…
Берл. Ах, какой человек!.. Железный… И в сердце у него два океана было: океан любви и океан злости. (Задумывается.) А знаете, Нейман, я вот злюсь… и на вас здорово злюсь…
Нейман. На меня?.. За что же?..
Берл. За приятеля за вашего… За Александра… Ну чего вы с ним возитесь?
Нейман. Приятель.
Берл. Но… но ведь он слизняк.
Нейман. Ого! Не надо так говорить…
Берл (оживляясь). Вот, вот!.. Вот это меня и злит… Не видите вы его, не понимаете… Говорю вам: он как его папаша. Заплеванная душа.