- Не считай, дядя, мой вопрос предосудительным, обратился он вдруг к старику. Скажи мне, что ты делаешь здесь и что записываешь в эту большую книгу
- Сын мой, ответил старик, то, что я делаю здесь или что записываю в эту книгу, тебя не касается. Ты лучше отдохни и ступай с богом.
- Нет, не уйду, сказал шахзаде, сильно задетый словами старика. Не уйду, пока ты не скажешь мне, что ты записываешь в эту книгу.
-Сын мой, не злоупотребляй правом гостя, мягко сказал старик.
Но шахзаде сидел на лошади шейтана и не отставал от старика. Он хотел во что бы то ни стало узнать, что старик записывает в книгу. Он так просил, так умолял, что старик, наконец, смягчился и сказал:
Сидеть на лошади шейтана упрямиться. Я записываю в эту книгу судьбу людей, кому что определено.
- В таком случае, попросил шахзаде, потрудись узнать в твоей книге, что определено мне судьбой
Старик начал перелистывать книгу, бормоча себе под нос: “Биссимиллах-ир-рахман-ир-рахим!” и, наконец, подняв седую голову, посмотрел пристально в лицо шахзаде и сказал:
- Сын шаха! Отныне известна твоя судьба: тебе предназначена женитьба на дочери бедного пастуха, которая вот уже несколько лет страдает неизлечимой болезнью и в настоящее время находится в хижине своего отца.
- Врешь, глупый старик, закричал разгневанный шахзаде. Я не верю твоему нелепому предсказанию! Чтобы я, сын шаха, женился на больной дочери какого-то бедного пастуха !..