-Найди мне,-попросил Бахрам,-самую лучшую лошадь-га свете, снабди меня стальным оружием и роскошным платьем. Хочу поехать и посмотреть на свадьбу моих братьев.
Улетела птица Рох, а через час уже стоял перед Бахрамом чистокровный арабский конь и гордо потряхивал гривой. На самом же себе шахзаде увидел пышную одежду и дорогое оружие.
Сел он на коня и поскакал в царство отца Аманшаха. Как стрела, летел Бахрам через леса, горы и долы, быстрым соколом несся он в выси небесной на своем арабском коне и, наконец, достиг родительского дворца.
Во дворце справлялась свадьба шахских сыновей. Вокруг стояло огромное множество народа, жаждавшего увидеть свадебное торжество. Здесь были и бедные и богатые, и знатные и незнатные.
Вошел Бахрам в шахские хоромы неузнанный и увидел, что старый отец лежит еще больной в постели. Чудесный попугай в золотой клетке висит над головой шаха и не поет.
Как только вошел Бахрам к отцу, попугай в первый раз запел чарующим голосом.
Все сановники и визири шаха удивились пению заморской птицы: никогда не слыхали они такого пения Еще более были удивлены визири, когда увидели, что любимый их шах, вот уже три года лежавший на смертном одре, сразу выздоровел и встал с постели бодрым и свежим.
Свадьба Ахмеда и Мамеда приняла еще более торжественный и веселый характер: десять дней продолжался пир.
На одиннадцатый день выехали братья-женихи в поле на джигитовку. Сюда же собралось множество народа, в среде которого был и Бахрам на своем коне. Вышел он состязаться с братьями в скачках.
Обиделись Ахмед и Мамед дерзостью незнакомца, но состязаться согласились. Птицей помчались витязи по гладкому полю, но Бахрам обогнал братьев. Стали требовать Ахмед и Мамед второго состязания обогнал их Бахрам и во второй раз. Обуяло негодование и зависть старших братьев, и стали они требовать и третьего состязания. И вот, во время джигитовки, Бахрам отрубил головы своим спесивым братьям-изменникам и поехал к отцу во дворец. Здесь он открылся отцу и рассказал ему о своих похождениях. Обрадовался шах своему младшему сыну, завещал ему свое царство, а старших-Ахмеда и Мамеда-проклял.