Рассказывая об этом, Беридзе не упомянул о своем столкновении с Алексеем в Данилове. Там, у разгромленного поезда, Ковшов решительно заявил, что вернется в Москву. В ответ на все увещания Беридзе, он повторял упрямо:
— Я должен быть в строю. Мое место на фронте, я солдат.
Батманов, словно по смутной догадке, перевел взгляд на Алексея.
— Здесь поставим точку. Сейчас самое важное для путешественников — завтрак, баня, парикмахер и затем жилье.
Ковшов ничего не сказал, хотя начальник строительства обращался к нему. Ответил Беридзе:
— Вы застали нас как раз в ту минуту, когда мы пытались наладить отношения с начальником снабжения. И первый блин комом: он нас не признает.
— Налаживать отношения со снабженцем предоставьте мне, — сказал Батманов. Лицо его стало жестким. — Условимся с вами на первое время: вы занимаетесь инженерными делами, вникаете в технику, в обстановку строительства, разбираетесь в проекте. Организационная сторона пусть вас до времени не интересует — это моя монополия, пока не стану здесь полным хозяином.
Он вышел из кабинета.
— На что рассердился наш милый начальник? — спросил Алексей. — Мы еще ни в чем не успели провиниться.
— Ты не понял. Батманов рассердился за нас.