— Не надо! — запротестовала Таня. — Разве можно так, сразу? Я же все понимаю. Вы одиноки. А характер у вас такой: вы обязательно должны о ком-нибудь заботиться. То, что вы называете любовью ко мне, это только готовность любить, заботиться о ком-то. Я прошу вас, не говорите об этом со мной.
— Вы уйдете с колонной, и мы долго не увидимся. Почему же я сейчас не могу высказать то, что все равно должен когда-нибудь высказать?
Ковшов оказался в неудобном положении человека, который невзначай подслушал чужой секрет. Но и в комнату Родионовой он вернуться не мог. Он хотел закрыть дверь и не закрыл: всем сердцем Алексей был на стороне Беридзе и хотел знать конец объяснения.
— Почему вы не верите мне! — донеслось восклицание Георгия Давыдовича. — Я искренно говорю то, что чувствую.
— Верю в вашу искренность. И не верю, что можно с первого взгляда полюбить человека. Давно ли мы с вами познакомились?
— А если я такой, что могу полюбить сразу, с первого же дня? Как мне доказать вам мою любовь?
Беридзе, видимо, хотел обнять девушку. Таня резко отодвинулась вместе со стулом.
— Вы ко мне не прикасайтесь, Георгий Давыдович. Или я уйду.
«Попался, борода!» — с улыбкой подумал Алексей.
— Как можно полюбить, не зная человека? За что полюбить? — спрашивала Таня растерянно. — Человек так быстро не разгадывается. Сдается мне, что вы влюбляетесь сразу, но очень не надолго.