Алексей держал стакан с водкой и добродушно смотрел на Федосова и Женю. Хорошо, что одиночество его нарушилось. Сюда бы еще и Георгия Давыдовича! Жаль, что не встретились.
— Знаю ваш тост, можете не произносить, — сказала Женя. — За Москву? — Она объяснила Федосову:— Он не пьет, а если уж выпьет, то за Москву, не иначе.
— Все, кому привелось поднять сегодня бокал с вином, пили за Москву, не иначе, — возразил Алексей. — За то, что Сталин в Москве. За парад на Красной площади.
— Правильно, за это я готов выпить еще, — поддержал его Федосов.
Он говорил серьезно и с чувством: это седьмое ноября запомнится ему на всю жизнь. Он столько передумал и перечувствовал за один день. И никогда еще не работал так ревностно!
Алексей вспомнил свой разговор с Залкиндом. Неужели это было сегодня? От водки по телу Алексея волнами пошла теплота. Женя усердно угощала его закусками.
Хозяина позвали из соседней комнаты — в игре возник спор.
— Я вас оставлю. Пожалуй, вдвоем вам будет лучше, — гостеприимно сказал Федосов.
— Он прав, вдвоем лучше, — повторила Женя, когда Федосов ушел. — Хотя, может быть, лучше только мне? — Алексей не отозвался на ее слова, и Женя спросила: — Знаете, чего я хочу от вас? Не догадываетесь? Посидите, подумайте — я сейчас.
Она вернулась с тарелкой мороженой брусники.