— Аптечку мою взяли? — спросила она Беридзе.
— Разумеется. Одно лекарство вы отпустили уж слишком скупо, — улыбнулся Георгий Давыдович. — Не мешало бы добавить для внутреннего употребления.
— Все смеетесь! — с упреком сказала Ольга. — А я очень беспокоюсь за вас. Алексей-то спортсмен, ему не привыкать. — Она, любуясь, оглядела плечистого, стройного даже в ватной одежде Ковшова. — Десять дней на лыжах — не шутка. Не переоцениваете ли свои силы?
— Будьте покойны, мой доктор в бархатном халате, — путешествие пойдет мне на пользу, — не без досады ответил Беридзе. — Когда вернемся, узнаете у Алексея — отставал я от него в пути или нет.
— Вы хотели письмо передать для Рогова? — напомнил Ковшов.
Ольга смутилась:
— Не написала. Только рецепты умею писать. Передайте ему на словах... теперь, когда его нет, я частенько о нем вспоминаю. Буду рада видеть. Только пусть не поймет так, будто я зову его. Чего доброго примчится! — Она засмеялась, должно быть, наглядно представив себе стремительное появление Рогова.
— Все? — спросил Алексей. Она согласно кивнула головой.
— Оля! Оленька! — закричала из кухни Серафима. — Совсем ведь я забыла: тут у меня узелок приготовлен для Тани — пирожки и пельмени. Пусть Алексей Николаевич захватит.
Ковшову пришлось развязывать мешок, чтобы уложить гостинец.