Девушка заочно познакомила Ковшова с жильцами. Не спросив разрешения, вошла в комнату инженера, оглядела ее критически и осталась недовольна.
— Сыро. Вымыто плохо, смотрите, какие потеки у плинтусов. Обстановка случайная, хлам. Матраца, считайте, нет, вместо него положили лист папиросной бумаги. На нем спать нельзя, заболят бока.
— Можно спать, вполне, — решил Ковшов. — Тем более, мне не придется особенно-то нежиться в постели.
Девушка закончила осмотр комнаты и перевела взгляд на инженера, глаза у нее были большие и ласковые.
— Вы, наверное, холостяк и привыкли жить впопыхах да в сухомятку?
— Я женат, правда недавно.
Она изумленно посмотрела на него и заливисто рассмеялась.
— Молодую оставили дома? Мило!
Инженеру не понравился поворот в разговоре, он сразу потерял интерес к болтовне девушки. Она заметила эту перемену и ушла, пожелав спокойной ночи.
Спать не хотелось. Алексей приник лбом к холодному стеклу. На улице было светло, как днем. Фосфорный неживой свет луны заливал барачного типа постройки и великое множество пней, оставшихся как следы тайги, оттесненной с площадки. Правее, за последним бараком, блестел величавый Адун. Где-то неумолкаемо выла и визжала циркульная пила, иногда она плакала, как женщина.