Рогов вернулся и, не глядя на инженеров, сел за стол. Полищук, Хлынов и Котенев вошли тоже.
— Ты ступай, — сказал Рогов Полищуку, — и шевелись, смотри!
— Слушаюсь, — отозвался тот и исчез.
В комнате появились две женщины в белых фартуках, с судками и тарелками на подносе. В минуту они накрыли стол перед инженерами.
— Ого, жареная калужатина! Это, наверное, та самая, которую давеча тащили из проруби. Верно, Алексей?
Беридзе с аппетитом принялся за рыбу.
— Батманова мы все слышали, — ворчал Рогов, обращаясь к Хлынову. — Однако ничегошеньки не делается. Ждете, чтобы опять нас тыкали физиономиями в те же острые углы. Два дня назад нам было сказано, что быт у нас сносный, а должен быть хорошим. Забыл, Хлынов? Где в бараках уют? И про бани был разговор, и про кухни. Я тебе говорил: людей поставить на поделку скамеек, столов, тумбочек...
— Все делаем, Александр Иванович, — сказал Хлынов.
— Что ты там делаешь! Будешь полгода возиться с мелочами, когда мне времени на них отпущено час! Поездка на седьмой участок с машинами займет у меня два дня. Смотри, чтобы они у тебя не прошли даром.
Чуть не столкнувшись с выходящим Хлыновым, в контору вбежала молоденькая нанайка в беличьей шубке и такой же шапочке. Оживленное лицо ее раскраснелось от быстрого бега. Инженеры узнали в ней фельдшерицу Валю.