Беридзе не успел закончить: снаружи раздался шум, весь домик содрогнулся. Послышались громкие восклицания Силина.
— Что-то случилось! — Георгий Давыдович торопливо стал натягивать валенки.
Распахнулась дверь, и в облаке мороза Силин все с тем же Карповым с трудом втащили неподвижного человека.
— Кого ты еще приволок! — возмущался тракторист, а сам бережно держал нового гостя, высматривая, куда бы его уложить. — У меня булавку, и ту некуда воткнуть. Втроем размещаемся еле-еле. Гостиницу нашел! Кто тебя звал с этакой ношей?..
— Куда же теперь деваться, паря? Ты единственный населенный пункт на несколько километров вокруг, — оправдывался Карпов. — До участка вашего далеко, до Сазанки еще дальше. А бросать его, паря, немыслимо. Человек ведь! Крик я услыхал. А когда поднял и потащил — он и кричать перестал, бедолага.
Переговариваясь наскоро, они осторожно положили человека на полушубок и бушлат, раскинутые Алексеем на полу.
— Смотри, как он руками голову обхватил! Да так и застыл! — прошептал Беридзе.
Силин нагнулся, развел руки замерзшего и отшатнулся:
— Батюшки, Федор!
Он узнал в замерзшем своего напарника, посланного им к Шмелеву. В растерянности Силин стал бестолково тормошить его, причитая: