— Придется также строить два перехода через Адун, он дважды пересекает трассу на правом берегу. Придется населению Адуна обойтись пока без дороги к Новинску, которая — согласен с главным инженером — куда нужнее на левом берегу, чем на правом. Остальные его предложения сводятся к тому, чтобы всячески обкарнать, урезать и сократить техническое оснащение будущего нефтепровода. Можно, разумеется, и обкарнать, только прежде стоит подумать о тех неудобствах и ограничениях, кои появятся при эксплуатации сооружения. Я боюсь...
— Вы боитесь всего на свете! — не вытерпел опять Беридзе. — Как инженеру, вам должно быть известно: в работе любого механизма и сооружения есть пределы и ограничения!
Батманов слегка покачал головой, сдерживая Беридзе. С неослабевающим вниманием он слушал Грубского и видел замешательство на лицах участников совещания. То и дело взгляд его встречался с обеспокоенным, почти молящим взглядом Алексея. И чем больше Батманов слушал Грубского, выверяя свое отношение к его опровержениям, тем светлее и легче становилось у него на душе.
— Приведу всего два примера, чтобы убедить вас в рискованности сокращений и урезок, — продолжал Грубский. — Нам предлагают сначала строить одну нить на переходах. Не годится! Нужно непременно и сразу именно две нити. Представьте себе, произошел разрыв одного трубопровода в проливе или в реке под водой. Что тогда делать, если запасной нити нет? Перекачка нефти остановится на все время, пока не починят единственный трубопровод. Хорошенькая это будет работа!.. Нам предлагают сократить объем цистерн на узлах. Не годится! Нужны непременно большие цистерны, так как в случае разрыва стыков трубопровода где-нибудь на участке часть трубопровода, предшествующая месту разрыва, будет качать нефть в промежуточные цистерны на узлах. А если этих больших цистерн не окажется — куда же качать нефть? Опять останавливать нефтепровод? Плохо придумано, очень плохо!..
Грубский замолчал, но не садился. Выждав, Батманов спросил у него:
— Вы закончили?
— Закончил, — ответил Грубский и посмотрел на Тополева, сидевшего в стороне в глубоком кресле. Старик за все время не подал голоса. — Не хотел я вовсе касаться предложений по проливу, так как они, на мой взгляд, не выдерживают критики. Но главный инженер с таким жаром и серьезностью говорил о них, что нельзя, очевидно, обойти молчанием и эту часть проекта. Я категорически против зимней сварки. Беридзе не может не знать, что это считается противопоказанным в технике. — Грубский почти торжественно поднял над головой еще одну толстую книгу. — Что же касается взрывного метода рытья траншеи в проливе, то это вообще ребячья выдумка.
— За этим предложением стоит мудрость сорокалетнего труда русского инженера Тополева! — с негодованием воскликнул Алексей.
Все посмотрели в сторону Кузьмы Кузьмича и улыбнулись — он сидел безучастно и, кажется, подремывал.
— Очень ценю многолетнюю деятельность инженера Тополева, но честно скажу: предложение его совсем не мудро. Это же смешно: для заглубления взрывчатки водолазы должны подо льдом и водой ковырять морское дно! Может быть, тогда есть смысл вообще поручить водолазам вручную выкопать траншеи в проливе?