— Еще увидишь! Вот сдадим нефтепровод, и меня наградят. Маменька родная, я добьюсь, чтобы меня наградили!
— Дай боже! Я буду аплодировать первый, хотя и небольшой поклонник хитрой снабженческой науки.
— Ты не занимался снабжением и не знаешь, что без хитрости и комбинаций тут ничего не сделаешь. Батманов это понимает!
— Не верю, что это так, и тем более не верю, будто Батманов закрывает глаза на хитрости и комбинации. Я убежден, тот же Алеша Ковшов и по снабжению работал бы иначе, нежели ты.
— Маменька родная, он меня сравнивает со своим Алешей Ковшовым! — взвизгнул Либерман. — Ты меня с ним не сравнивай! У него с детства жизнь, как стеклышко, прозрачная! Я слышал, как он на собрании свою биографию рассказывал... У него отец неграмотный мастеровой, а его учил. Из школы Ковшов — в институт, из института— на стройку, и вот — уже фигура!.. Линия у него, как стрела, прямая: из пионеров в комсомольцы, из комсомольцев в партию. Разве жизнь его мяла и молотила, как меня? Ему не довелось мальчиком в магазине горе мыкать, когда ты у купца — самый последний человек, и все над тобой имеют право измываться, когда доброго слова не услышишь, — только матерщина и зуботычины! Твоему Алеше не приходилось ходить по хозяевам и просить работу, он ни перед кем не кланялся и не унижался!
Либерман выкрикнул все это с жаром и горечью. Филимонов молчал; впервые он слышал, как этот человек говорит о себе правду без заигрываний и недомолвок. Замолчал и Либерман, должно быть устыдившись своих признаний.
— Хочешь, расскажу тебе одну притчу? — через минуту уже спокойно спросил он. — Меня угостил ею один хозяин, у которого я спросил работы. Будешь слушать?
— Рассказывай, — согласился Филимонов.
— Пришел однажды парень наниматься в приказчики. Хозяин осмотрел его со всех сторон и спрашивает: «Годишься ли в приказчики, мил человек? Дело-то нелегкое, хитрое». — «Что ж хитрого, хозяин? Видел я этих приказчиков». Хозяин меж тем в окно поглядел и чем-то вдруг заинтересовался: «Взгляни-ка, голубчик, что там виднеется на дороге?» — «Обоз какой-то ползет». — «Что ж это за обоз? Чего ж он везет? — допытывается хозяин. — Ну-ка, сбегай разузнай!» Сбегал парень, вернулся, запыхавшись. Докладывает: «Мужички овес везут». Оживился хозяин: «Куда ж они его везут?» — «Этого я не спросил. Сбегать спросить?» — «Конечно, надо бы спросить. Однако поторопись, они уже изрядно отъехали». Опять побежал парень. Вернулся весь мокрый: «Овес везут в деревню Поповку».— «А зачем везут-то, не узнал?» — «Нет. Узнать?» — «Узнай, пожалуйста. Только их и не видно уже, скрылись из виду». — «Ничего, я догоню!»... Совсем замучился парень, едва ноги принес: «Продавать везут, купцу Сизобрюхову». — «Почем? Почем за пуд просят?» — вскинулся хозяин. «Эх, не спросил!» — жалеет парень, но сам уж узнавать не напрашивается. Хозяин советует: «Ты бы узнал, однако, почем за пуд»... Что поделаешь? Пришлось парню догонять обоз еще раз. Долго он не возвращался. Наконец явился, взмыленный, еле дышит. «По рублю за пуд», — говорит, и с ног свалился. «А не уступят ли мужички этот овес мне, ежели я им по гривеннику на пуд накину?» —спрашивает хозяин. Но взглянул на парня и видит, что тот уж вышел из игры. Тогда зовет хозяин своего старшего приказчика: «Тут обоз проехал. Не знаешь ли, Тимофей, что это за обоз?» — «Знаю, хозяин, — отвечает приказчик. — Мужики овес везли в Поповку, купцу Сизобрюхову, по рублю за пуд. Однако согласны уступить нам. Я на свой риск набавил им пятак. Они уже завернули, сейчас к нам подъедут». — «Понял? — спрашивает хозяин парня. — Не годишься ты в приказчики. Советую тебе поступить в инженеры-механики. Туда кто хочешь подойдет, вон даже Филимонов инженером стал!..»
Филимонов захохотал.