Строительная площадка узла представляла собой квадрат, образованный с одной стороны мысом Чонгр, вдававшимся в лед пролива, с другой — волнистой цепочкой невысоких сопок. Надо было пристально приглядеться, чтобы обнаружить здесь признаки человеческого действия: несколько невысоких бараков, прижатых к сопкам, два-три отдельных домика, крошечный сарайчик на самом мысу, слабое движение людей в черневших посреди площади ямах и на льду пролива. Там и сям среди сугробов змеились дорожки, вырытые лопатами или протоптанные ногами. Надо всем этим стоял непрерывный грохот, будто кто-то бил десятками молотков по огромному медному тазу.
Беридзе и Алексей с мрачными лицами обозревали безрадостную картину важнейшего участка стройки. С ними был и Котляревский. Рогов, Либерман и Карпов сразу ушли в поселок — так назывался ряд едва приметных строений у сопок. Филимонов отправился на мыс к шоферам. Тополева и Таню повели в домик Котляревского.
— Показывайте ваши труды, хвастайтесь, — хмуро сказал Беридзе инженеру.
Они подошли к центру площадки, где рыли котлованы под здание насосно-дизельной станции. Рабочие в ватниках долбили ломами и кирками мерзлую, твердую, как скала, землю. Несколько человек попарно таскали землю на носилках. Два костра светились на дне ямы, около них грелись еще десятка три рабочих.
— Что это у вас такое? — спросил Беридзе Котляревского.
— Котлованы.
— Знаю, что котлованы, дьявол бы вас забрал! — вскипел Беридзе. — Почему такая варварская работа? Почему предварительно не подрываете грунт?
— Так и думали делать. Но получили ваше указание — беречь взрывчатку для рытья траншеи в проливе.
— Соображать же надо! Беречь — это не значит совсем не расходовать. Надо было оставить нужный для взрывов запас.
— Предположим, берегли взрывчатку, — заметил Ковшов. — Но прогрев грунта кострами вы могли бы организовать? Не два жалких костра запалить, а, скажем, сто. Берегли дрова?