— Чуть поспокойнее, Либерман! — крикнул ему вслед Батманов.
Возле первого барака он увидел Рогова. Тот вел разговор с каким-то долговязым парнем. Рогов говорил ровно и спокойно, однако слушать его было нелегко: вытянув руки по швам, парень даже качался от его наставлений.
— О чем беседа? — на ходу поинтересовался Батманов.
— Знакомимся с завхозом, — коротко ответил Рогов.
В бараке — наспех срубленном и покосившемся — было темно. Света от керосиновой лампы, стоявшей на длинном столе, нехватало на все помещение. На нарах, устроенных по вагонной системе, лежали люди в ватниках, валенках и шапках. Несколько человек жались к чугунной печке. Отовсюду раздавались кашель и чихание.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал Батманов.
Никто ему не ответил. Батманов, проходя, дотронулся до печки — она была чуть теплой. Он сел на скамейку у стола, закурил и положил открытый портсигар на край стола. Он молчал и присматривался. Жильцы барака тоже молчали, глядя на него и на папиросы.
— Что ж, так и будем молчать? Рассказывайте, как живете? — сказал Батманов добродушно.
— Что рассказывать? Если глаза имеете, сами можете видеть. Дрожим от холода и ждем неизвестно чего, — отозвался стоявший у печки сильно сутулый и сгорбатившийся старик.
— Товарищ Зятьков?! — узнал его Батманов. — Значит, доехали?