Батманов и Филимонов протиснулись к печке. Василий Максимович снял шапку.
— Значит, покуриваете? — спросил он после долгого молчания.
— Спасибо за табак, товарищ Батманов. Стосковались по нему, — ответил сидевший ближе всех крепыш с добродушным, широким лицом. — И за радостную весть о Москве спасибо, мы духом воспрянули.
— Вы шофер? Как ваша фамилия?
— Ремнев. Шофер я и тракторист. Но у меня нет ни грузовика, ни трактора.
— И долго намерены, товарищ Ремнев, покуривать и греться?
— А что?
— Пора бы начинать хлеб зарабатывать. Весть, говорите, радостная. Но вы ее, похоже, только к сведению приняли.
— Мы не по охоте отсиживаемся у печки. Кое-кого послали с утра по воду и по дрова, а нам пока дела не нашлось.
— Дела не нашлось? — изумился Батманов и посмотрел на Филимонова. — Интересно! Вот, учтите: с завтрашнего дня я самолично буду продавать хлеб. Как бы не пришлось променять рабочие карточки на иждивенческие. — Шутка была сказана сердито.