— Назад! — закричал он и рванулся к машине. — Алексей, сейчас же назад!
— Ничего, Василий Максимович, — успокоил его Рогов. — Это в глубине трещит, еще крепче лед схватывается!
Батманов вслушался еще раз, потом обернулся к берегу и махнул рукой Филимонову. Вторая машина покатилась по льду. Батманов дождался ее и сел к Махову в кабину.
— Знаешь, где едем, Махов? — весело спросил он, снимая шапку и вытирая вспотевший лоб. — По Джагдинскому проливу. Тут твой Невельский когда-то плавал!..
Сзади, одна за другой, спускались с берега автомашины, наполовину груженные лесом. Выдерживая между собой интервал, они пошли колонной по только что пробитой дороге. Ритмично гудели их моторы, скрипел под колесами раскрошенный лед. В кабинах возбужденно шумели шоферы. Колонна, все убыстряя ход, двигалась к острову.
Над проливом спускались сумерки. Ледяная ширь его была теперь неразличима. Издалека, то замирая, то усиливаясь, несся навстречу многоголосый шум. Бригады Умары Магомета и Карпова, завершив прокладку дороги, в эту пору сошлись на льду, в километре от острова. Люди обрадованно бросились друг к другу. Кто-то, отшвырнув кирку и лом, обнимался. Карпов и Умара расцеловались.
— Маменька родная! Как трогательно — поцелуй на морозе! — насмешничал Либерман, взволнованный, однако, не меньше других. — Внимание! Слушайте решение арбитра: первенство в соревновании заняла колонна товарища Карпова!
На стороне Карпова шумно захлопали в ладоши, на стороне Умары засвистели, запротестовали.
— Почему Карпов первый? — возмущенно спрашивал Умара. — Мы сделали больше, меня не обманешь! На нашем участке много торосов было. А Карпов два километра прошел совсем без торосов. Неправильный решенье! Надо пересматривать!
— Слушайте меня, товарищ Умара! — старался перекричать его Либерман.