— Вот вам критерий требований моих и товарищей, — говорил Батманов. — В общежитии должно быть чисто, как в больнице, тепло, как в бане, уютно, как в комнате девушки.
Часто Василий Максимович напоминал Рогову:
— Хорошее было то «потемкинское» общежитие шоферов, которым ты меня удивил на пятом участке! Когда здешние общежития будут такими же?
Рогов и не ждал напоминаний. Разобравшись вместе с Либерманом в хозяйстве участка, в больших запасах, завезенных сюда, он нашел и половики, и занавески на окна, и гитары, и домино, и шашки, и книги.
Завтракали Батманов и управленцы вместе со всеми в большом складе, который еще не вполне был переоборудован под столовую. Завтрак длился не более пятнадцати минут, но и за этот промежуток времени Либерману и повару Ногтеву всегда попадало. В один из первых дней, отведав жидкого супа из рыбных концентратов и получив на второе омлет — маленький квадратик из яичного порошка, начальник строительства с негодованием уставился на снабженца и повара:
— Это же для пятилетнего ребенка!
— Я исхожу из того продукта, который мне выдает начальник снабжения, — поспешно оправдывался Ногтев, очень боявшийся не угодить Батманову.
— Калорийность строго соответствует нормам взрослого рабочего человека, — заглушая повара, солидно возражал Либерман и протягивал Василию Максимовичу раскладку меню. — В этом завтраке больше тысячи пятисот калорий. Я, например, вполне сыт...
Либерман делал довольное лицо, но отводил взор от глаз Батманова.
— Слушай и не отворачивайся, — строго говорил Василий Максимович. — После войны поступишь на работу в институт пищевой промышленности. Есть такой в Москве. Там будешь каждый кусок и бульон вымерять на калории. А пока работаешь у меня, должна быть одна мерка: совесть. Пусть рабочий человек уходит отсюда с полным желудком. Понял? Пусть Ногтев варит сытную кашу. Картошка есть у вас. Рыба есть. Но не растворяйте ее в воде, как сегодня. Чтобы ясно видно было: это рыба, а не простая водичка.