— Нам нечего добавить к словам товарища Умары, — сказал парторг. — Заключайте, Георгий Давыдович...
— Мы не страдаем болезненным самолюбием, не боимся отказаться от тех решений в проекте, которые опровергнуты жизнью, — закрывая совещание, сказал Беридзе. — Будем работать на два фронта и небольшими объединениями сварщиков. Я призываю руководителей производства пересмотреть графики, завтра же доложить их мне в новом виде и начать сварку. Есть у меня совет товарищу Прибыткову и всем остальным инженерам: начинается страдное время, когда вы в любую минуту, всегда нужны на трассе. Так вот: переходите на жительство в автомашины.
Глава восьмая. Печальные вести
Таня Васильченко недаром гордилась делом своих рук — селектором. Недаром колонна связистов перенесла столько лишений в зимней тайге. Металлический провод, протянутый от управления до последнего пункта трассы на острове, как бы врос живым нервом в тело коллектива. Если бы теперь отнять селектор у строителей, они сразу же лишились бы слуха и языка.
Селектор непрерывно, днем и ночью, нес потоки человеческой речи и многообразнейшие отголоски жизни: очень важное и совсем маловажное, общественное и личное, трагическое и смешное. Радио тревожно сообщало о наступлении немцев на Изюм-Барвенковском направлении. Фельдшер с пролива читал врачу Родионовой акт о несчастном случае с механиком Серегиным — он был при смерти. Залкинд поздравлял шофера Сморчкова: нашлись, наконец, его родители, они вовремя эвакуировались из Орла в Канск на Енисей. Инженеры участков по очереди докладывали Беридзе о том, как в первые дни шли сварочные работы. Либерман из Новинска распекал своего подчиненного на восьмом участке: «Маменька родная, куда вы девали такую уйму крупы? Медведей кормите кашей, что ли?» Экономист с десятого участка монотонно перечислял управлению цифры выработки за день. Девушка-диспетчер с седьмого участка спрашивала у диспетчера-парня со второго: «Голос у тебя хороший, но интересно, каков ты собой?» — «Я рыжий»,— отвечал парень. «Не верю». — «Приезжай, посмотришь». Начальники участков Темкин и Хлынов обменивались опытом прошедших суток. Пущин из Новинска расспрашивал Карпова о положении на острове, рассказывал ему, в свою очередь, о весенней путине в крае и в заключение просил на минуточку позвать к проводу Махова.
— Жив? — спрашивал редактор у своего однокашника.
— Кажется.
— Вымпелок на радиаторе? Не отбили еще?
— Вымпелок у меня наглухо припаян, не оторвать никому.
— Что Муся?