— Я знаю, если постараться, можно найти работу в Москве, в какой-нибудь проектировочной конторе, — сказал Алексей невесело. — Но мне тяжело об этом думать. Ты не была на стройке и не представляешь себе, что это такое. А я всегда мечтал строить в медвежьих углах. После южной стройки мне не ужиться в московской конторе. И в главке уже решено, что я поеду теперь либо на Дальний Восток, либо на север, в район Печоры...
Алексей остановился у окна. Что-то из жизни стройки вспомнилось ему — не то борьба за мост во время наводнения, не то пусковой поезд на новой, построенной ими магистрали.
— Расставаться мы не должны. И не будем. Я поеду с тобой, — услышал он ее голос, спокойный и тихий. — Пошлют ли тебя на Дальний Восток или на Печору, все равно. Куда ты, туда и я. Аспирантуру и Москву оставим. Жаль немного, но ничего. Инерцию привычки надо преодолевать. Научную работу можно вести и на стройке. Ты ведь мне будешь помогать, милый?..
Ее слова необыкновенно умилили его. Такая она во всем, — подумалось ему, — ради того, кого любит, не пожалеет и жизни. Он считал себя неспособным на сентиментальные порывы и всякие там красивые жесты, но сейчас подошел к ней, безотчетно опустился на колени и с нежностью стал целовать ее руки...
«Она выполнила задание, но погибла!» — всплыл в памяти глухой голос Гречкина. И тогда Алексей отчетливо увидел Зину стоящей перед командиром.
«Задание очень опасное. Вы идете на смерть. Если не чувствуете в себе достаточно решимости и силы — лучше откажитесь». — «Я решилась. Можете быть уверены, силы у меня хватит», — спокойно и твердо ответила она.
— Паря, берегись! — раздался зычный окрик. Тотчас оглушительно прогремел выстрел. Рядом что-то тяжелое грохнулось на землю.
Алексей стоял, обняв обеими руками дерево, и не шевелился. Карпов подошел, тронул его за плечо. Инженер не сразу повернул к нему лицо, залитое слезами.
— Еще маленько, и она прыгнула бы на тебя, подлая! — сказал Иван Лукич, пиная ногой громадную дикую кошку, распростертую на траве. Остекленевшие глаза ее еще не утратили злобного выражения.
Карпова взволновало равнодушие, с каким посмотрел Алексей на зверя.