Вышло так, как и предполагал Гречкин: отчет пришлось готовить ему вдвоем с Алексеем.
— И зачем, скажи на милость, созывали это совещание? — ворчал плановик. — Только растревожил Батманов людей. У меня до этого все ясно было: какие цифры нужны, какие объяснения. Теперь сомневаюсь... И жди-пожди, пока начальники отделов принесут свои фантазии.
Они распределили между собой работу: Гречкин собирал материалы и готовил отчетные сведения, Алексей вместе с Кобзевым прикинул, какие потребуются ему к отчету карты, графики, чертежи и схемы, и принялся обдумывать план доклада.
За двое суток Гречкин сумел вытянуть докладные записки от всех начальников отделов. Они приходили и заранее оправдывались: «Пока слушали Батманова, руки тянулись к перу, а сели писать — не получилось».
— Давай лучше поговорим, я все тебе передам живыми словами, — с виноватым видом предложил Федосов. — Мучил, мучил себя, а все без толку. Скажи, пожалуйста, роман, что ли, должен я тебе принести?
Гречкин и Алексей показали записки начальнику строительства. Василий Максимович просматривал их, читал Залкинду отдельные выдержки и ругался.
— Так и знал! «Связисты мобилизовали себя на преодоление любых трудностей». Это Васильченко Таня так-то пишет, чего же можно ожидать от Либермана! Или вот вам произведение бриза: «сущность рационализации, внесенной инженером Тополевым, заключается в нижеследующем». Дальше идут пункты: «а», «б» — целый алфавит. Бедный Кузьма Кузьмич, наверное, перевернулся бы в гробу от этих нижеследующих слов, сделанных из жести. Смешки вам! — заметил Василий Максимович улыбки Алексея и Гречкина. — Будете сами сочинять. Только попробуйте принести что-нибудь похожее!
Ковшов и Гречкин писали доклад и спорили — получалось «типичное не то», по излюбленному выражению Гречкина. Кобзев принес большую, мастерски вычерченную им карту Дальнего Востока с условным изображением нефтепровода. И нарисованный он казался громадным, протянувшись черным, под цвет нефти, каналом по всему листу с нанесенной на нем сеткой, голубыми жилками рек и кружочками городов и селений. По обе стороны от нефтепровода струились тонкие параллельные цветные линии, где каждый сантиметр был равен десяти километрам. Красная линия означала автодорогу, синяя — связь, коричневая — развозку труб по трассе, зеленая — сварку, розовая — рытье траншей, голубая — очистку, изоляцию и спуск трубопровода в траншею, желтая — испытание его водой, сиреневая — засыпку траншеи землей, фиолетовая — постройку нефтеперекачечного узла и оранжевая — гражданские сооружения.
Только три линии сопровождали трубопровод по всей длине: красная (автодорога), синяя (связь) и оранжевая (гражданские постройки). Да еще коричневая (развозка труб) была почти сплошной, лишь кое-где прерываясь. Остальные выглядели так, будто их вычертили небрежной рукой: они вдруг обрывались, пропадали, возникали на сантиметр два и снова исчезали.
Это простое и наглядное изображение состояния стройки взволновало Алексея и особенно Гречкина. Пестрый и нарядный узор на карте как бы кричал каждой черточкой о том, что работы осталось еще очень много.