— Не смей ходить к Женьке, у нее холодно! Тебе надо согреться.
Таня оставила телогрейку и мешок у Жени и пошла за ключом. Главного инженера на месте не оказалось. Муза Филипповна, сидевшая в узкой длинной, как коридор, приемной, сообщила с важностью:
— Руководство на Старте. Сегодня начались работы по расчистке ледяной дороги.
— Не везет, — огорчилась Таня и остановилась в нерешительности.— Что вы меня так разглядываете? — недовольно спросила она.
— Вы очень напомнили мне Наточку, мою дочь. Пропала в эвакуации, не могу разыскать. Такая же красавица. — Женщина пальцем стряхнула с носа пенсне, и оно повисло на шнурке. Глаза ее смотрели с усталой тоской. — Может быть, вы и есть моя Наточка?
— Может быть. Присмотритесь получше, — в тон ей ответила Таня. — А пока скажите: главный инженер не обещал скоро придти? Стоит ли ждать его?
— Вам не страшно, доченька? — шепотом спросила вдруг Муза Филипповна, приближая лицо свое с широко раскрытыми глазами к лицу Тани. — Я старый беспомощный человек — может быть, оттого мне страшно? Вы такая спокойная.
— О чем вы говорите? Что вас напугало? — не поняла Таня.
— В управлении все говорят: японцы начали против нас войну. Почему-то об этом не объявляют официально. Будто бы на правом берегу, в тайге, высадились японские парашютисты, их сейчас ловят... Бомбы над головой, крики, стоны, понимаете вы это?
— Не понимаю. Вы передаете вздорные слухи. О выступлении японцев немедленно объявили бы официально. Не надо нервничать. Нельзя нервничать, особенно нам, женщинам.