Сегодня наконец о сатириконце Владимире Азове можно прочитать в различных энциклопедических и литературных справочниках и узнать, что он вовсе не Азов, а Ашкенази Владимир Александрович. Родился в Керчи в 1873 году. Слушал лекции в университетах Парижа, Цюриха и Берна, изучая историю искусства и право.
Первый его фельетон "Почему я купил велосипед" опубликовал журнал "Циклист". Печатался в различных петербургских изданиях, в 1907--1908 годах вел фельетон в газете "Русское слово", где его сменила Тэффи. В 1908 году предпринял издание сатирического журнала "Благой мат", запрещенный властями по выходе первого же номера из-за публикации письма эсера Сазонова "Как я убил Плеве". В "Сатириконе" сотрудничает с 1910 года и до запрета большевиками "Нового Сатирикона" в августе 1918 года.
После октябрьского переворота остался в Петрограде и был приглашен работать в созданное Горьким издательство "Всемирная литература". Переводил англоязычных писателей -- О. Генри, Дж. Конрада, Г. Уэллса, Л. Кэрролла и др. В 1926 году эмигрировал во Францию. По сведениям "Иллюстрированной России", в Париже появился в 1928 году, к чему и была приурочена публикация рассказа "Заявление Васи Зяблого" -- первого выступления его в эмигрантской печати. В "Иллюстрированной России" опубликовал юмористическую повесть "Не бывать бы счастью, да несчастье помогло" и сатирические рассказы. Точной даты смерти нет -- источники указывают, что не позже 1941 года. Такова уточненная биография Владимира Азова.
Краткая характеристика творчества дана в словаре "Русские писатели. 1800--1917": "Основной объект смеха -- обывательщина в различных сферах общественной жизни. В ряде произведений (особенно в сб. "Цветные стекла") Азов тяготеет к политической сатире (осмеивание идеи твердой власти, доведенная до абсурда мания всеобщей подозрительности, эпидемия арестов)".
Читателю приходится верить на слово тому, что прочтет, так как познакомиться с самими произведениями Азова не представляется возможным: они не переиздавались, а те пять рассказов, что помещены в антологии "Сатирикон" и сатириконцы", представления о писателе не дают: они не самые характерные для писателя.
Прежде всего, Владимир Азов не "тяготел к сатире", а был сатириком, о чем свидетельствует книга "Цветные стекла" в лучших своих образцах. Главным объектом разоблачений Азова было грубейшее попирание гражданских прав и свобод, дарованных царем в Манифесте от 17 октября, разгул мракобесия черносотенцев.
Будь у читателей возможность заглянуть в "Цветные стекла", они убедились бы, что вовсе не твердую власть осмеивает сатирик, а всесилие "Союза русского народа", этой мракобесной организации. Какой-то маляришка из этого "Союза" способен свалить своими доносами самого губернатора. Не столько мания всеобщей подозрительности, сколько патологическая ксенофобия "истинно русских патриотов" разоблачается в рассказе "В палате N 6", чей пациент одержим комплексом национализма: для него даже куры кохинкинки и коровы симментальской породы -- инородцы. Всесильной фигурой выглядит обычный городовой, перед бляхой которого склоняются даже сильные мира сего ("Городовой бляха N 76 в министерстве народного просвещения"). Правовой беспредел высмеян в фельетоне "Жертва фантазии": Иван Иванович Иванов, подсчитав однажды, сколько раз его незаконно лишали свободы, делает для себя вывод, что в какой-нибудь Австралии, например, он быстро бы разбогател за счет возмещения морального ущерба, нанесенного незаконными арестами. Но в цивилизованных странах немыслимы такие нарушения гражданских прав, как в России, и Ивану Ивановичу не стать миллионером.
Литературные фельетоны Владимира Азова из газеты "Русское слово" впервые представлены современным читателям.
Вступительная заметка и публикация
Рафаэля Соколовского.