— Живо, развертывай самолет!
— Есть.
— Слушай, — говорит Остроглазов, — все равно вдвоем не утечь. Я останусь. Живо за работу. Я задержу поляков.
— Постой, я не…
— Некогда тут. Скорее. Бумаги в самолете. Прощай!
И он твердо пошел навстречу врагу.
Остроглазов хорошо знал польский язык; к тому же рабочий костюм летчика везде одинаков, и он надеялся задержать врага на несколько минут, чтобы дать возможность удрать Хватову.
«Звезды красные… звезды… Что скажут?..»
Всадники почти рядом.
— Руби его! — кричит офицер. — Попались, большевистские собаки!