-- Турецкій фрегатъ,-- продолжалъ Иванъ Павлычъ,-- тотъ самый...
-- Тотъ самый,-- повторилъ дядюшка.
И мнѣ казалось, что все-таки онъ глядитъ не туда, куда слѣдовало.
-- Фрегатъ тю-тю!
-- А ну его!-- рѣшилъ дядюшка тономъ полнѣйшаго равнодушія.
Сильныя ощущенія утомили его.
-- Ну, вотъ, видишь, Жукъ,-- сказалъ Филя, когда мы одѣвались въ передней,-- видишь: твой отецъ не только самъ отвыкъ говорить, но и дядюшку отучилъ. Что мы будемъ здѣсь дѣлать!
-- Пойдемъ, я тебѣ покажу то, что ты желалъ видѣть,-- отвѣчалъ Жукъ.
Мы вышли на крыльцо. Ранній зимній вечеръ уже окрашивалъ верхушки деревьевъ, покрытыхъ инеемъ, въ яркій розовый цвѣтъ, и въ безоблачной вышинѣ уже загоралась первая звѣздочка...
-- Филя, не бѣги одинъ!-- крикнулъ Жукъ, сходя съ крыльца.