-- Вотъ этотъ свѣтскій человѣкъ, какъ твой дядюшка его назвалъ,-- продолжалъ Жукъ,-- здѣсь скоро соскучится.
-- Почему ты думаешь? Слышишь, какъ ему весело?
-- Я его знаю лучше, чѣмъ ты... это тебѣ весело. Для его любопытства тутъ нѣтъ ничего... Я разсчитывалъ, что его займетъ этотъ живой волкъ, но ты видѣлъ, что изъ этого вышло? Зачѣмъ онъ пріѣхалъ? Что ему здѣсь дѣлать?
Какъ ни былъ я неопытенъ, но отъ меня не ускользнули недовольство и раздраженіе, звучавшія въ тонѣ Жука.
Онъ опять схватилъ палку.
-- Филю я любилъ... Въ немъ есть все то, чего недостаетъ мнѣ: ловкость, остроуміе... Я считалъ его хорошимъ малымъ...
-- Да онъ и въ самомъ дѣлѣ славный малый,-- отвѣчалъ я.
-- Можетъ быть; но онъ никого не любитъ, кромѣ...
-- Кого?-- полюбопытствовалъ я.
-- Самого себя. И еслибъ когда-нибудь былъ такой случай, что... ну, просто, случай,-- онъ не пожалѣетъ меня... ни за что не пожалѣетъ!