-- Очень много. Онъ ловкій танцоръ, и весело съ нимъ, но только злой же онъ, должно быть: надъ всѣми смѣется...
-- Да вѣдь ты сама...
-- Что такое?
-- Не прочь посмѣяться.
-- Во первыхъ, я не насмѣхаюсь, а просто хохочу, и во-вторыхъ, я не люблю этого въ другомъ комъ-нибудь... Представь, что онъ продѣлалъ съ однимъ чудакомъ, тоже съ вашего острова! Какъ его зовутъ -- не помню: высокій, худой и съ длинными ушами...
-- Клейнбаумъ!-- вскричалъ я, хлопая въ ладоши.
-- Этотъ Филя уговорилъ его танцовать мазурку и устроилъ такъ, что когда нашъ кругъ разорвался, то бѣдный Клейнбаумъ упалъ и его волочили по полу, чуть не черезъ всю залу...
Я расхохотался...
-- Вотъ и мы тоже хохотали,-- продолжала Соня,-- такъ ужь принято; но развѣ это хорошо? Я увѣрена, что твой черненькій дикарь никогда-бы такъ не поступилъ съ товарищемъ...
-- Не понимаю, про какого дикаря ты говоришь, Соня?