-- Какъ ты полагаешь, Сеня: хочется мнѣ, или нѣтъ посмотрѣть, что это за балы такіе?
-- Я думалъ, что нѣтъ...
-- Вотъ и я тоже такъ думалъ...
Жукъ вздохнулъ.
Начался классъ Закона Божія, и мы усердно принялись подбирать послѣднія слова...
Снова потекла обычная школьная жизнь.
Праздничныя мысли еще не улеглись въ нашихъ головахъ, а уже передъ нами стоялъ Шильманъ съ громаднымъ запасомъ punetum'омъ; Жерве толковалъ о прелести спряженій и о перемѣнахъ погоды; Вержбинъ бросалъ насъ на произволъ судьбы въ пампасахъ Америки, и когда мы взывали къ нему, то слышалось снова однообразное: "У... у... у! Еще-бы!"
Внѣшность была все та-же, но внутри каждаго изъ насъ жизнь сказывалась въ перемѣнахъ, которыя не замедлили отразиться и въ нашемъ быту. Камешекъ, брошенный въ воду, исчезаетъ изъ глазъ, но, взамѣнъ, на спокойной поверхности появляются круги, которые идутъ все расширяясь...
Впрочемъ, въ Жукѣ перемѣны совершались съ такою постепенностію, что прослѣдить ихъ съ самаго начала могли только мы, т. е. Филя и я. Для другихъ Жукъ долго оставался все тѣмъ-же.
Наклонность къ щегольству у Жука выразилась на первыхъ порахъ лишь болѣе продолжительнымъ расчесываніемъ густыхъ волосъ и щепетильной стрижкою ногтей. Затѣмъ явилась потребность чистить платье какъ можно чаще. Для удовлетворенія этихъ потребностей надо было увеличить запасы мастерской,-- не вдругъ, а постепенно. Каждый понедѣльникъ пѣгая лошадка привозила вмѣстѣ съ Жукомъ необходимую вещицу: зеркальце, ножницы, щетку и, наконецъ, баночку помады. Послѣднюю труднѣе всего было скрыть...