-- Иди съ Богомъ... а пока того... заснешь, поразмысли, хорошо-ли... Пуфъ!.. узнавать сторонкой то, что держатъ въ тайнѣ?
Онъ поцѣловалъ меня и, по обыкновенію, дружески вытолкалъ изъ кабинета.
Я прошелъ въ потьмахъ въ свою комнату и пріостановился на порогѣ двери. Полоска свѣта изъ коморки няни протягивалась! черезъ мою спальню. Слышно было какъ старушка и Митрофанъ все еще бесѣдовали за чаемъ.
"Какъ громко они разговариваютъ; поневолѣ услышишь что-нибудь",-- подумалъ я.
-- Окромя этого хутора, у Ильинскаго теперь ничего нѣтъ; какъ есть ничего,-- сказалъ со вздохомъ Митрофанъ и прихлебнулъ съ блюдечка чай.
Я хотѣлъ кашлянуть и тѣмъ дать знать имъ о моемъ присутствіи, но...
-- Птица такая есть, Авдотья Поликарповна,-- опять заговорилъ Митрофанъ,-- эта птица, по Божьему попущенію, разноситъ огонь... гдѣ сядетъ, тамъ и вспыхнетъ... Ни чѣмъ не зальешь...
"Подожду еще минутку, пока онъ о птицахъ, будетъ разсуждать",-- подумалъ я.
-- О-охъ!-- вздохнула няня и звонко прикусила сахаръ.-- Богъ долго терпитъ, а покараетъ, такъ будешь вѣкъ помнить...
-- А барынька-то красивая была?-- спросила старушка, немного погодя.