Лицо его, сіявшее удовольствіемъ, составляло въ эту минуту контрастъ съ озабоченнымъ лицомъ Жука.
-- Разскажи, какъ устроилъ?-- сказалъ я.
-- Какъ нельзя проще! Вчера встрѣтилъ твою тетушку на Соборной площади... Она отыскивала слѣпаго піаниста,-- того, что танцы на вечерахъ играетъ... Онъ беретъ за это по пяти рублей, и съ нимъ не торгуйся!
-- Что-же дальше?-- перебилъ Жукъ.
-- Я объяснилъ ей, что этотъ слѣпецъ уже перебрался на другую квартиру, въ Зарѣчьи, знаешь? въ такую трущобу, что туда воронъ костей не заносилъ...
-- Такъ и сказалъ?-- спросилъ Жукъ, улыбаясь.
-- Да! Я вызвался сходить къ музыканту, уговориться и даже привезти его въ четвергъ къ Ляминамъ, потому что безъ провожатаго бѣдняга сдѣлаетъ одинъ шагъ и -- полетитъ въ тартарары... Прощай, хозяйскіе горшки!...
-- Выходитъ, что ты какъ будто назвался къ нимъ,-- замѣтилъ Жукъ...
-- Не разсуждай о томъ, чего ты не знаешь и не видѣлъ,-- отвѣчалъ Филя.-- Правда, я сказалъ Марьѣ Сергѣевнѣ, что привезу музыканта, но ни словечкомъ не намекнулъ на то, что желалъ-бы у нихъ быть... На мою вѣжливость она отвѣчала тѣмъ-же и пригласила меня... Видишь, какъ просто и мило устроилось!
Жукъ молчалъ.