Рѣчь о какой-то мухѣ, послѣ серьезнаго разговора съ дядюшкой, была совершенно неумѣстна. Я не отвѣчалъ ей и продолжалъ свою думу: "Ахъ, если-бы скорѣе все это кончилось!"
Старушка, по старой привычкѣ, помогла мнѣ раздѣться и уложила меня въ постель.
-- Чего ты такъ дрожишь, Сеничка?
Лихорадочное состояніе, дѣйствительно, овладѣло мною, и я долго не могъ уснуть.
Лунный свѣтъ; пробивавшійся сквозь занавѣску въ окнѣ, вносилъ съ собою миръ и успокоеніе, но и лунный свѣтъ не въ силахъ былъ разогнать сгущавшійся передъ моими глазами мракъ будущаго... Дядюшка былъ; конечно, правъ и говорилъ по собственному опыту... Ты начни, а онъ докончитъ! Дядюшка уцѣлѣлъ и теперь философствуетъ... А почему я знаю, что останусь цѣлъ и увижу остальное??
-- Ахъ мама, мама, еслибы ты только знала!...
Глава Четвертая,
въ которой я сражаюсь одинъ противъ двоихъ.
Рѣшительно не помню, въ какой именно это было дѣнь...
Въ рекреаціонное время я сидѣлъ въ своемъ излюбленномъ уголкѣ и держалъ передъ глазами толстый учебникъ географіи въ кожаномъ переплетѣ. Твердя безсознательно названія озеръ и рѣкъ, я зорко слѣдилъ за происходившимъ вокругъ.