Живо отыскалъ я очки; дядюшка нѣсколько разъ протиралъ ихъ, но дѣло не подвигалось.
-- Какой чудакъ этотъ Жукъ,-- говорилъ дядюшка, разсматривая письмо,-- на самомъ интересномъ мѣстѣ, онъ какъ будто нарочно раздавилъ того... козявку.
Эта козявка помѣшала намъ узнать, чѣмъ теперь увлекается Жукъ.
-- Пиши ему сегодня-же запросъ,-- совѣтовалъ дядюшка.
Я написалъ, но отвѣта не получилъ....
-----
Каникулы кончились.... Мы разсаживались по мѣстамъ въ другой комнатѣ, надъ дверьми которой красовалась надпись уже другаго класса. Сколько радостныхъ встрѣчъ, сколько неожиданностей: тотъ выросъ, этотъ растолстѣлъ отъ привольной жизни въ деревнѣ, третій обратился чуть не въ арапа подъ дѣйствіемъ южнаго солнца. Смѣхъ и гамъ стояли въ воздухѣ и заглушали трескотню уличной жизни.
Нашъ пріятель Филя тоже сильно загорѣлъ. Онъ имѣлъ нѣсколько утомленный и разочарованный видъ.
-- Блестящій сезонъ, я не спорю,-- разсказывалъ Филя, развалясь и играя золотой цѣпочкой,-- за-то слишкомъ ужь много музыки, танцевъ... Je suis au bout des forces, mon cher.
Но вотъ шумъ усилился: въ дверяхъ класса показался Клейнбаумъ съ огромной связкой всевозможныхъ учебныхъ пособій подъ мышкой. Видъ его имѣлъ что-то торжественное, но чрезмѣрно короткій костюмъ портилъ общее впечатлѣніе.