Онъ разсказывалъ, а безпокойный взглядъ его кого-то отыскивалъ между нами.
-- Гдѣ-же, господа, Жукъ? Жука нѣтъ!
И въ самомъ дѣлѣ Жука не было. Въ суматохѣ мы совсѣмъ забыли о нашемъ героѣ. Нѣсколько дней прошло, а онъ не являлся. Мѣсто для Жука приготовлено было на задней скамейкѣ... Клейнбаумъ помѣстился съ одной стороны, я -- съ другой, и мы ждали его съ нетерпѣніемъ.
Разъ вечеромъ, уже довольно поздно, когда почти всѣ покоились сладкимъ сномъ, я увидѣлъ Жука, освѣщеннаго слабымъ мерцаніемъ лампы.
-- Жукъ!-- крикнулъ я, соскакивая съ постели.
-- Ахъ, Сенька! мнѣ тебя-то и надо...
Несмотря на полумракъ нашего дортуара, я сейчасъ
же замѣтилъ, что и съ Жукомъ случилась метаморфоза: хохолокъ исчезъ и круглая голова была острижена въ плотную; на щекахъ горѣлъ яркій румянецъ.
-- Жукъ, на тебя нельзя смотрѣть безъ смѣха!-- вскричалъ я, поцаловавъ его въ раскраснѣвшіяся отъ волненія щеки.
-- Ну, и смѣйся, и кричи, если хочешь, чтобъ Зеленскій пришелъ,-- перебилъ меня Жукъ.