Мнѣ положительно было весело! Я обнялъ фельдшера, и еслибъ въ эту минуту попался на глаза самъ Карлъ Иванычъ, я заключилъ бы и его въ объятія.
-- Чего они такъ долго спятъ? вѣдь пора!-- замѣтилъ я, указывая на двухъ больныхъ, лежавшихъ въ той-же комнатѣ.
-- Пора-то пора,-- отвѣчалъ фельдшеръ,-- но вотъ этого бѣднягу, Солипева, трясла всю ночь лихорадка, а тотъ длинный, Борисовъ, пришелъ сюда лишь для того, чтобъ побольше спать... Его не добудишься!
-- Не безпокойся, разбужу, кого хочешь,-- отвѣчалъ я самоувѣренно.
Блѣдное лицо Солнцева имѣло страдальческій видъ... Недолго раздумывая, я чмокнулъ бѣднягу въ лобъ. Онъ открылъ глаза.
Мы встрѣтились въ первый разъ, но мнѣ казалось, что я зналъ его съ давнихъ поръ.
-- Здравствуй, Солнцевъ! Будемъ вмѣстѣ чай пить.
-- Будемъ,-- согласился онъ.
Одного было мало. Я подошелъ къ Борисову, и такъ какъ онъ не отзывался на приглашеніе, то пришлось его толкать.
Не открывая глазъ, онъ лѣниво привсталъ, потянулся за туфлей, стоявшей тутъ-же на табуреткѣ, и, прежде чѣмъ я сообразилъ, въ чемъ дѣло, хватилъ меня по лбу.