-- Итакъ, мои друзья,-- говорилъ, напримѣръ, батюшка,-- мы должны въ эти минуты отрѣшаться отъ всего земнаго...
-- Шара!-- досказывалъ Клейнбаумъ.
По вечерамъ мы любили собираться въ кружокъ и помечтать о томъ, что ожидало того или другаго изъ насъ въ туманномъ будущемъ... Филя обѣщалъ быть механикомъ. Онъ наглядно подтверждалъ такую претензію, между прочимъ, своими серебряными часами. Механизмъ ихъ, благодаря Филѣ, былъ уже упрощенъ настолько, что, во-первыхъ, часы не шли, несмотря на то, что мы по очереди трясли ихъ очень усердно, и во-вторыхъ, можно было сколько душѣ угодно заводить ихъ ключикомъ, причемъ слышалось только безпрерывное трещанье. Процедура эта въ минуты досуга доставляла намъ несказанное удовольствіе.
Послѣ механика -- шло нѣсколько докторовъ, нѣсколько сельскихъ хозяевъ, два-три архитектора, одинъ сапожникъ и масса кавалеристовъ. Доходила очередь и до Клейнбаума.
-- Ты чѣмъ будешь?-- вопрошали его.
-- Путешественникомъ. Это совсѣмъ вѣрно!-- отвѣчалъ Клейнбаумъ.
Онъ находился подъ сильнымъ вліяніемъ разсказовъ Вержбина объ антиподахъ и, можетъ быть, потому въ головѣ его сложился чрезвычайно оригинальный способъ путешествія. Онъ не отправлялся, какъ другіе путешественники, на сѣверъ, на югъ, на востокъ или на западъ -- нѣтъ! Вооружась прочной лопатой и взявъ въ дорогу фунтъ пряниковъ, до которыхъ онъ былъ охотникъ, Клейнбаумъ рылъ подъ своими ногами ямку, и рылъ такъ проворно, что скоро его голова съ распростертыми ушами скрывалась подъ землею...
-- Стой, стой!-- кричалъ кто-нибудь.-- Куда же ты будешь выбрасывать землю изъ ямки? Вѣдь наверхъ нельзя!..
-- Выбрасываю въ тѣ пустоты, о которыхъ Вержбинъ говорилъ, помнишь?..-- отвѣчалъ Клейнбаумъ.
-- Валяй дальше!