-- Ѣдемъ, Клейнбаумъ!
-- Ѣдемъ... и это совсѣмъ вѣрно,-- отвѣчалъ бѣднякъ чуть не сквозь слезы, потирая рукою лобъ.
Глава Девятая.
Жукъ и Филя у меня въ гостяхъ.
Нѣсколько дней оставалось до рождественскихъ вакацій... Затѣйливыми узорами разрисовалъ морозъ огромныя окна нашей школы. На улицу -- ничего не видать, но мы знаемъ очень хорошо, что какъ здѣсь, такъ и тамъ жизнь бьетъ ключемъ... Рождество на дворѣ!.. Веселымъ роемъ окружали мы большую, ярко пылавшую печь въ рекреаціонномъ залѣ. Углы зала давно погрузились въ мракъ раннихъ сумерекъ, но тѣмъ рельефнѣе выдѣлялись подвижныя фигуры передъ огнемъ, сновавшія туда и сюда. Всѣ суетились; одинъ Михѣичъ, скорчившись въ три погибели и всунувъ мохнатую голову чуть не въ самое жерло печи, сидѣлъ покойно съ длинной кочергой въ рукахъ.
-- Отойди, барчуки,-- поминутно предупреждалъ онъ подвертывавшихся подъ руку школьниковъ,-- не равенъ часъ: заѣду кого-нибудь...
-- Не заѣдешь!
-- Право слово, заѣду... Отойди!
И случалось, что заѣзжалъ; никто не былъ на это въ претензіи -- все заживетъ до Рождества!
Разговоры вертѣлись на предстоявшемъ катаньи въ разныхъ его видахъ: съ горъ, по льду на конькахъ, на ухарской тройкѣ съ бубенчиками...