-- Ахъ, гости! давно-бы вы сказали! Очень радъ...-- заговорилъ Филя.
Минутъ черезъ пять мы вышли въ залу.
Филя проскочилъ впередъ, я за нимъ; дядюшка, съ Жукомъ на буксирѣ, замыкалъ шествіе.
Въ залѣ, кромѣ мамы, сидѣли еще двѣ мамаши: тетушка Марья Сергѣвна Лямина и Анна Гавриловна Брянская, наша сосѣдка; двѣ дѣвочки, дочки ихъ: блондинка Соня, моя кузина, и брюнетка Катя, ея ровесница, ходили взадъ и впередъ по комнатѣ, взявшись подъ руки, и весело болтали между собою.
У самыхъ дверей въ столовую стоялъ высокій и плотный господинъ съ гладко выбритымъ, лоснящимся подбородкомъ,-- нашъ старинный знакомый. Мы звали его просто толстякомъ. Онъ приходилъ въ гости собственно для того, чтобы поѣсть, и теперь съ неудовольствіемъ замѣчалъ, что столъ въ столовой до сихъ поръ не былъ накрытъ.
-- Здравствуйте, Андрей Иванычъ,-- сказалъ онъ дядюшкѣ.-- Я тутъ обсерваторію устроилъ... смерть хочется чайку выпить...
-- Сейчасъ, сейчасъ!-- утѣшилъ его Андрей Иванычъ, не выпуская изъ рукъ Жука.
-- Bonjour, m-lle Sophie, bonjour, m-lle Catherine! Comment va la, santé?-- освѣдомлялся Филя, расшаркиваясь передъ барышнями.
-- Замѣчай,- Жукъ, какіе свѣтскіе люди бываютъ,-- наставлялъ дядюшка своего спутника.
-- Филя, ты развѣ съ ними знакомъ?-- спросилъ я на ухо.