На подносѣ возвышалась дѣлая гора сластей; тутъ былъ и миндаль, купленный дядюшкою въ аптекѣ.
-- Кушайте безъ церемоніи,-- приглашалъ насъ толстякъ, наполняя тарелку.
-- Merci,-- сказала Катя, протягивая руку.
Но оказалось, что этотъ эгоистъ меньше всего думалъ о ней. За-то Филя дѣйствовалъ какъ вполнѣ свѣтскій человѣкъ. Онъ усердно угощалъ дамъ и, казалось, совсѣмъ забылъ о себѣ.
-- Мосье Жоржъ, что же вы сами-то?-- поинтересовалась Катя, усаживаясь въ уголокъ съ своей тарелкой.
-- Jamais de ma vie!-- отвѣчалъ Филя.-- Ça gâte les dents...
Добрая Катя настояла, чтобы онъ раздѣлилъ съ нею ея долю: финиковъ, изюму и миндалю. Мосье Жоржъ согласился только изъ любезности; но не прошло и минуты, какъ мы услышали жалобное восклицаніе:
-- Оставьте же мнѣ хоть что-нибудь, мосье Жоржъ!
Порѣшивъ съ Катей, Филя направился къ Сонѣ, но тарелка ея была уже пуста: Жукъ и я помогли ей своевременно...
-- Il fait trop chaud... Allons nous promener,-- предложилъ мосье Жоржъ, подавая Сонѣ руку и бросая на насъ взглядъ, полный упрека.