— И впрямь, давно уже пора их сменить, — сказала Молодинова и обратилась к Навратилу. — Пусть жребий решит, кто займет их место. Что скажете?
— Согласен. Я вполне понимаю их нетерпение. Заодно экипаж ракетоплана заберет оттуда инструменты, котел высокого давления и оборудование лаборатории. Таким образом, лучше будет использован полет, а эти вещи нам очень нужны. Пока что мне здесь приходится работать, как в той поговорке: «Накрой на стол! — Нечем! — Подавай на стол! — Нечего! — Тогда убирай!»
Глава VIII
НОЧНОЙ ПОХОД К СОСЕДЯМ
— Думайте, что говорите! — набросился на Грубера Мак-Гарди, как только три ночных стража оказались у выхода из пещеры. — Вы открыто показываете зубы — смотрите, не обломайте! Не советовал бы вам выдавать нас своей болтовней; с вами может произойти то же, что и с Дитриксоном.
— С каких это пор мы «выкаем»? — вспыхнул Грубер.
— Господин Грубер уже чувствует себя властелином Кварты и забывает друзей… Это затянувшееся ожидание и мне действует на нервы. Восемь лет строить из себя умненького мальчика, который слушается мамочку, — такое не под силу даже слону, с его-то силой!
— Не ссорьтесь, друзья! Грубер поступил глупо, и, надеюсь, это больше не повторится! — вклинился в спор Краус. — Самое главное, что обнаружены разумные существа, которые необходимы для нашего плана. А уж мы с ними какнибудь справимся. И с нашими «товарисчами» тоже. Радуйтесь тому, что здесь не случилось то же, что на планете Икс, и нам не приходится гулять по оставшемуся после атомной войны кладбищу… Грубер прав только в одном: нельзя терять время, надо действовать. Оружие у нас есть, поэтому идем в город как делегация нашей экспедиции.
— Сейчас?! Ночью?! — перебил его Грубер. — Хочешь неожиданно получить пулю в затылок или быть раздавленным двенадцатиногим ящером? Мне бы такое и в голову не пришло.
— Герой! Больше всех болтал, а теперь испугался? Поход в город выгоден для нас со всех точек зрения. Увидим наших загадочных соседей раньше других, раньше с ними подружимся и сможем, таким образом, получить некоторые преимущества. Скажем им, — то есть, что я говорю, — какнибудь покажем, что мы хорошо к ним относимся, а другие пришли их ограбить. Но мы, мол, этого не допустим.