Иваново-Вознесенск. В настоящее время у нас настало гонение на всех рабочих, которые, будучи прилично одетыми, выглядят не совсем глупыми Каждый фабрикант приказал секретно своим заведующим, чтобы они принимали рабочих, только осмотрев их с головы до ног. И если, который хорошо одет, то гнать его в шею с фабрики. Поневоле приходится одеваться в "котовскую" (босяцкую) одежду. Но если плохо принимают мужчин, то охотно раскрывают фабрику перед женщинами, и это понятно: женщина пока еще все терпит молча. В Богородске Захар Морозов отдает особое предпочтение рязанским, как более темным.

Надзор над рабочими усиливается. На одной фабрике недавно у входа сторожем обыскан пришедший в казарму рабочий желавший собрать кое-какие сведения. По какому это праву? Ивановский городской голова Дербенев на своей фабрике изнуряет рабочих сверхурочными работами, длящимися иногда всю ночь.-- На фабрике Бурылина практикуется в широких размерах обсчитывание рабочих при выдаче заработка.

-----

Богородск. Глуховская мануфактура в Богородске, занимающая 13,000 рабочих и являющаяся одним из самых крупных промышленных заведений в России, слывет в официальной мире "благоустроенной" мануфактурой, образцом похвальной хозяйской заботливости о рабочих. Корреспонденция в ном. 8 познакомила читателя с одной стороной действительной жизни богородских рабочих -- с квартирными условиями. Здесь мы расскажем, руководствуясь присланным нам от местных товарищей сообщением, об условиях труда в Глуховской мануфактуре.

Санитарные условия безобразны, особенно в красильной мастерской, где и работа не безопасна, вследствие неряшливой постройки здания и недостаточного ремонта: потолок начал проваливаться, доски пола не прибиты гвоздями и не отстроганы; щели между досками по вершку (сделано нарочно для стока краски). Благодаря этому стоку из-под пола идут удушливые испарения; вентиляция недостаточна; на стенах и потолке плесень. "Всюду стоит пыль непроходимая", -- пишет корреспондент.

Все это не где-нибудь в глуши, а в нескольких десятках верст от Москвы, в Московской губ., интересы которой правительство близко принимает к сердцу, держа ее на положении "усиленной охраны". Как видно, "охраняя" губернию, да еще усиленно, позабыли об охране жизни и здоровья рабочих.

Работают на Глуховской мануфактуре тремя сменами, так что каждый рабочий работает один день 12 час, а сле-дующий-6 час. Заработок ткачей равен 14-18 р. в месяц, при сильных штрафах, гнилой основе и утке (благодаря чему, как пишет наш корреспондент, зубы рабочего начинают гнить через месяц). Заработок других рабочих не поднимается выше 28-30 руб. (накатчики). Красильщики получают 45-55 коп. в день.

В зимнее время (с 1-го октября) заработок ткачей сокращается до 12--14 руб., благодаря тому, что идет самый скверный хлопок (кокандский). "В это время частые штрафы, доходящие до 2 руб.". Также часты расчеты до срока найма и всякие прижимки. "За опоздание на 5 мин. штрафуют до 20 коп., а сами машину пускают на полчаса раньше и останавливают минут на 20 позднее".

Но если миллионер Захар Морозов не стесняется прибегать к воровским приемам выжимания прибыли из рабочих, то он же и обращается с рабочими, как с крепостными. "У нас хозяин страшно любит стегать плеткой и до сих пор не бросает своего варварского обычая". Боимся, что при такой "страшной любви" г. Захар Морозов не бросит своего "обычая" прежде, чем его самого не отстегают рабочие и, признаться, удивляемся, как это до сих пор последние не применили этого средства, которым в былое время иногда крепостные заставляли своего мучителя-помещика отказаться от предмета своей "страшной любви". 18-го июля Морозов встретил четырех возвращавшихся из города рабочих; из кармана у одного торчала "монополька". Рабочие направились в купальню. Но тут налетел, как ястреб, сам опричник Морозов и давай стегать плеткой кого ни попало, говоря: "что же вы заставляете хозяина бегать за собой? Все деньги проживаете в городе, а не у меня", а затем отправил их в сторожку. Итак, у г. Захара Морозова рабочие обязаны "проживать" все заработанное в его же лавках, и за нарушение этой обязанности могут попасть под арест. Знает-ли об этом фабричная инспекция? Или она дожидается, чтобы глуховские рабочие при случае разнесли морозовские лавки? Не будет удивительно, если такие "патриархальные" порядки приведут к такому же патриархальному результату, как это бывало уже во многих местах.

Продолжим, однако, описание кнутобойства г. Морозова. "Сам Морозов часто ходит в фабрике между станками с засунутой за голенищем плеткой и если увидит, что ткач распускает рвань со шпули, то с остервенением наносит ему удар плеткой, штрафует и прогоняет с работы". Один ткач, которого Морозов в 1899 г. избил плеткой, оказался не дурак и подал в суд. Дело ползало в трех судах и, наконец, Морозов, тяжело вздыхая, сказал: "Я бы лучше слил себе золотого ткача, чем мне стоили эти суды". Плети в ходу также среди десяти "об'ездчиков", содержимых Морозовым Повидимому, беспорядки в Екатеринославе и в имении графа Рибопьера, вызванные неистовствами подобных "об'ездчиков", не заставили задуматься московских тузов, что такой способ "поддержания порядка" представляет оружие обоюдоострое