После Пасхи 12 рабочих на ткацкой фабрике Зубкова, уволенных за неспокойный нрав, потребовали и добились от фабрики уплаты за две недели, как это требуется законом. Как водится, фабричный инспектор не только не поддержал законное требование рабочих, но и пытался запугать их окриками и бранью. Только настойчивость рабочих, грозивших жалобой на самого инспектора, побудила этого "охранителя закона" исполнить свой долг.
На фабрике Дмитрия Бурылина рабочие отбили попытку фабриканта отнять у них праздник 8-го мая (Ивана Богослова), доселе бывший на этой фабрике нерабочим днем. Там же женщины пытались добиться повышения своей заработной платы, но безуспешно.
На фабрике А. И. Гарелина 4-го июня все рабочие отправились к фабричному инспектору и пред'явили ему требование об удалении надоевшего им табельщика. Требование было пред'явлено настолько энергично, что фабричный инспектор посоветовал управляющему его удовлетворить, что и было в конце концов исполнено.
На чугуно-литейном заводе Калашникова (200 чел.) сокращение расценков привело к уменьшению заработков вдвое. 15-го мая натянутое положение между литейщиками и администрацией завода приняло самый острый характер. Получив месячный расчет, литейщики, в количестве 70 человек, заявили о своем нежелании заключать договор на условиях, предлагаемых администрацией завода, и потребовали возвращения к старым условиям -- полугодовому найму (вместо месячного) и зимним расценкам. Заводоуправление отказало в требовании литейщиков, угрожая заместить их рабочими из других городов. Литейщики дружно отказались от возобновления найма и отправились к фабричному инспектору просить о посредничестве. Фабричный инспектор отказался от всякого вмешательства в это дело, так как-де хозяин имеет право изменять принятую систему найма и расценки.
Заводоуправление стало вербовать рабочих в Шуе и Москве. Из Москвы выписано было десять рабочих, от которых при найме, скрыли, что зовут на места стачечников. Обещан им был хороший заработок: 75-80 руб. и больше в месяц. Но когда москвичи прибыли в Ив.-Вознесенск и увидали, на какую роль их приглашают, они заявили иваново-вознесенцам, что привезены обманом и, если бы знали о стачке, то не приехали бы. "С этого времени между ивановцами и москвичами установилась полная солидарность, и вскоре же москвичи отправились к фабричному инспектору с жалобой на завод. И хозяева, боясь осложнений, тут же отправили одного из беспокойных литейщиков обратно в Москву".
В Шуе нанятые было литейщики, как только узнали о стачке, отказались ехать. Тогда Калашниковский завод сдал часть своих неотложных заказов заводу анонимного общества в Шуе, администрация которого состоит в родстве с администрацией завода Калашникова. Рабочие зав. Калашникова обратились к Ив.-- Вознесенскому Комитету Соц.-Дем. Партии с просьбой о воздействии на шуйских рабочих. Комитетом были выпущены прокламации к рабочим завода анонимного общества Прокламации вызвали забастовку, и рабочие потребовали, чтобы от Калашникова заказы не принимались. Администрация обещала удовлетворить это требование, приглашая не прерывать работы и ожидать приезда хозяина. По приезде последнего рабочие получили "угощение" водкой, а те из них, которые не работали до приезда хозяина, получили расчет, либо штраф.
Стачка на Калашниковском заводе продолжалась полторы недели и кончилась частичной уступкой -- повышением расценков до зимней нормы. Москвичи отправились домой, а Калашниковские литейщики устроили им сбор на дорогу. "Хозяйские забегалки, пишет корреспондент, ознакомили своих рабочих с москвичами и тем оказали им некоторую услугу, показав, что экономические потребности здешних рабочих много ниже, чем в других городах".
Понятно, что все эти проявления протеста не могли не вызвать вмешательства царских опричников. "Полиция, пишут нам, за последнее время стала особенно чутка и наблюдательна за рабочими, а первого мая не было места, где бы не встречался полицейский". В ночь с 17-го на 18-е мая над Иваново-Вознесенском пронесся жандармский ураган, который выразился в аресте девятнадцати человек рабочих. Из арестованных удалось узнать следующие фамилии: Г. Ляпин, H Голоухов, Белов, Королев, Филиппов? Жаров, Баринов, Боголепов, Мокруев, Воробьев, Соколов Гаравин. Арестованные содержатся частью в местной тюрьме и по фабричным арестантским. Таскают многих в тюрьму на допрос; из них задержали троих. Дело ведут местный полицеймейстер и жандармский ротмистр, ведут очень глупо, подчас забирают безграмотных. Интересно -- нам удалось узнать,-- что за несколько времени перед арестом Баринов был приглашен к полицеймейстеру, который предлагал ему поступить к жандармам в шпионы. Баринов отказался, говоря, что его все знают и могут скоро прикрыть. На это в утешение полицеймейстер предлагает два-три револьвера, но и это не соблазнило Баринова. Спустя два дня Баринова уже приглашает жандармский ротмистр, который уже предлагает рублей на 5 больше, чем полицеймейстер (последний предлагал 15 р.), и просит Баринова, чтобы он указал главных деятелей. Баринов отказался. Теперь его арестовали, очевидно подозревая, что он самый главный.
Не знаем, жалеет-ли Баринов, что он не получил 15 руб., но за то уверены, что ротмистр и полицеймейстер очень жалеют, что за 15 руб. им не удалось узнать главного.
Просят остерегаться конторщика Колычева на фабрике Гарелина (черный, сутуловатый, говорит басом). Будучи однажды арестован рассказал все, что знал, благодаря чему многих забрали.